Lygiai tiek pat laiko buvo skirta ir komunistams, nusprendusiems likti ant SSKP platformos – Mykolui Burokevičiui, Juozui Jarmalavičiui ir kitiems. „Pokalbis buvo aštrus, bet pašnekovų pozicijos pakankamai išsiskyrė. Vienas reikalas – lietuviai su nuoskaudų iš Brazausko kompleksu, išskyrus, ko gero, Burokevičių. Kitas reikalas – rusai, ir tarp jų - Burdenko Oktiabris Osipovičius su kraštutinėmis ir neišlaikytomis pažiūromis. Ir trečias – lenkai, kuriems svarbiausias nacionalinis momentas“, - apie „burokevičininkus“ dienoraštyje įspūdžiais dalijosi V.Medvedevas.
Ypač sunkia V.Medvedevas vadina savo viešnagę Kaune. Su Sąjūdžio vadovu Vytautu Landsbergiu jis norėjo sutarti, kad M.Gorbačiovo atvykimo dieną būtų atsisakyta mitingo, bet V.Landsbergis buvo neperkalbamas.
„Pradžioje mitingas buvo planuojamas penktadienį, bet po to, matyt, kai buvo sužinota, kad penktadienį Gorbačiovas bus Šiauliuose, buvo persiorientuota į ketvirtadienį ir įsukta galinga kampanija, siekiant sutraukti į Vilnių pusę milijono ar netgi milijoną žmonių iš visos respublikos. Pašnekovas pareiškė, kad negalvojama Gorbačiovo kviesti į mitingą, kad bus parodytas susivaldymas, nors garantijų jokių nėra. Ir čia pat iškėlė klausimą apie galimybę Sąjūdžio vadovybei susitikti su Gorbačiovu.
Atsakiau jam, kad apie susitikimą mitinge, spaudžiant miniai negali būti nei kalbos, nors iš principo susitikimas įmanomas. Tada Landsbergis pasakė, kad atsiima savo pasiūlymą. Tuo pokalbis ir pasibaigė“, - rašo V.Medvedevas.
***
Из дневника Медведева,
4 января 1990 года
С 11 часов и почти до 17-ти беседовал в ЦК с литовцами - Бразаускасом, Березовым, Палецкисом и другими – всего 11 человек.
Кроме Горбачева и меня в беседе принимал участие Яковлев. Труднейший разговор, который все же завершился принципиальной договоренностью о том, что Пленум ЦК отменит запись в решениях ХХ съезда КПЛ о том, что Программа и Устав КПСС в Литовской Компартии теряют силу. Таким образом, и Компартия Литвы сохраняет свое лицо, и фактически остается в КПСС до ХХУШ съезда партии, т.е. создается какой-то переходный период. Пока не все ясно, что из этого может получиться, но это хоть какое-то продвижение и какой-то компромисс.
6 января 1990 года
6-часовая встреча с членами бюро “ЦК Литвы на платформе КПСС”: Бурокявичус, Ермолавичус, Кардамавичус, Куолялис, Бурденко, Высоцкий, Михалькевич и другие. Разговор получился острый, но у собеседников проявились немалые различия в позициях. Одно дело - литовцы с комплексом обид со стороны Бразаускаса, за исключением, пожалуй, Бурокявичуса. Другое дело - русские, и среди них Бурденко Октябрь Осипович с крайними и невыдержанными позициями. И третье – поляки, у которых доминирует национальный момент.
Во второй половине дня собрал бригаду, отъезжающую в Литву (Маслюков, Каримов, Купцов, Григорьев, Колесников, Велихов, Ягодин, Лизичев, Ульянов). Б.Олейник появится завтра. Преобладающее настроение жесткое, особенно у Каримова, в духе многих выступлений на Пленуме ЦК: осудить и разоблачить позицию самостоятельной Компартии и высказать однозначную поддержку тем, кто остался на платформе КПСС. То, что я сказал о возможном компромиссе, не очень-то легко воспринято. Думаю, сказывается “взгляд издалека”.
8-13 января 1990 года (пребывание в Литве с группой членов ЦК, до приезда туда 11 января Горбачева)
Особенно трудным оказался второй, каунасский день. Утренний сложный разговор с Ландсбергисом. С моей стороны были высказаны настойчивые рекомендации и просьбы не предпринимать ничего такого, что вело бы к конфронтации, отказаться от проведения митинга в день приезда Горбачева. Первоначально митинг назначался на пятницу, но потом, по-видимому, после того, как стало известно, что в пятницу Горбачев будет в Шауляе, переориентировались на четверг и развернули мощную кампанию, намереваясь стянуть в Вильнюс со всей республики полмиллиона или даже миллион человек. Собеседник заявил, что не имеется в виду приглашать на митинг Горбачева, что будет проявлена сдержанность, хотя гарантий никаких нет. И тут же поставил вопрос о возможной встрече руководства “Саюдиса” с Горбачевым.
Ответил ему, что о встрече на волне митинга и под напором толпы не может идти и речи, хотя в принципе встреча не исключается. Тогда Ландсбергис сказал, что он снимает свое предложение. На том беседа и завершилась.
Очень сложной оказалась встреча в пединституте. Большой зал был битком набит народом. Заведомо неблагожелательное отношение, хотя внешне соблюдалась вежливость. Любое высказывание не в духе настроений аудитории встречалось гулом неодобрения. С большим трудом к концу встречи удалось ее вывести на какое-то более-менее удовлетворительное завершение.
Вечером 10 января собрал московскую делегацию для обмена мнениями и впечатлениями от встреч. Общее настроение: ситуация даже более сложная, чем ожидалось (Купцов). “Саюдис” действует более организованно и активно (Каримов), оппозиция нагнетает обстановку, опасаясь падения своего влияния (Олейник), противостояние КПЛ и “Саюдиса” наигранное (Лизичев), “Новая партия” Бурокявичуса не пользуется авторитетом (Каримов), в экономических структурах, на предприятиях опасаются эмбарго и блокады, но это не выход (Колесников), нужно искать компромисс (Каримов, Лизичев). Характерно, что оценки и настроения у большинства участников поездки стали не такими жесткими, изменились в пользу поиска компромисса.
15 января 1990 года
[…]
Провел совещание по итогам поездки в Литву. Условились в заключении записки сформулировать два возможных варианта развития ситуации и нашей реакции. Один – основанный на полном непризнании решений ХХ съезда, а второй – на компромиссе, о котором мы говорили на встречах с литовцами.