Запись основного содержания беседы А.А.Бессмертных с президентом США Дж. Бушем
28 января 1990 г.
Дж.Буш. […]
На днях я обратился к Президенту М.С.Горбачеву с письмом, в котором очень откровенно изложил наше беспокойство, особенно в связи с Прибалтикой. Я не хочу вмешиваться во внутренние дела СССР. Мы сами не согласились бы с вмешательством в наши дела. Но Прибалтика для нас - вопрос особый, он вызывает специфические трудности. И я надеюсь, что М.С.Горбачев понимает это. Теперь готов выслушать Вас.
А.А.Бессмертных. […]
Я понимаю, что проблема Прибалтики вызывает у вас большое беспокойство. Об этом говорил мне госсекретарь, мы подробно обсуждали эту тему. Положение в Прибалтике вызывает у нас большое сожаление. Оно ни в коем случае не „создано“ Президентом, не отражает его линию, его политику. Главная причина возникшей ситуации состоит в том, что некоторые прибалтийские руководители захотели драматизировать ситуацию, избежать конституционного пути к самоопределению, пройти к нему коротким, но незаконным путем.
Наша линия состоит в том, что все должно делаться конституционно. Хотя надо признать, что не все действия центра были оптимальными, некоторые из них усугубляли ситуацию. Возникали ситуации, выходившие из-под контроля и центра и республики. Самое плохое произошло в Вильнюсе и Риге. Я сам видел кадры телевидения, фотографии в прессе и испытал негодование.
Но главный вопрос сейчас: как быть дальше, есть ли выход из положения? Мы понимаем, что некоторые правительства испытывают давление парламентов, общественного мнения, которые требуют: сделать что-нибудь! В таком положении оказались и вы. М.С.Горбачев внимательно ознакомился с Вашим письмом. Мне поручено передать его ответ Вам. Хочу кратко изложить его содержание.
М.С.Горбачев считает, что в отношениях между президентами СССР и США, между нашими странами достигнут беспрецедентный уровень доверия и взаимопонимания. Это - главное. Ничего бы не состоялось в мире, если бы не было таких отношений. Но они могут подвергаться испытаниям. Первые испытания мы прошли достойно. Затем обрушилось новое испытание - кризис в Заливе. Чрезвычайно важно, чтобы мы выдержали и его, и любое другое испытание.
Что касается событий в Прибалтике, то в атмосфере глубочайшего кризиса, раскола общества всякое могло произойти. Сотни тысяч людей иной национальности, а вместе с ними военнослужащие, их семьи подвергаются самой настоящей травле, в то время как власти не только не гарантируют гражданской безопасности, но сами участвуют в дискриминации людей.
К сожалению, Запад, не разобравшись в реальных фактах, поспешил обвинить во всем Москву, присоединился к утверждениям, что Горбачев идет к диктатуре, что с перестройкой покончено и вообще все возвращается к временам Праги и Афганистана.
Я, пишет далее М.С.Горбачев, позволил себе выступить с заявлением о событиях только после того, как получил в свое распоряжение реальные факты. А западные правительства, не утруждая себя анализом подлинных сведений, будто сговорившись, поспешили с далеко идущими выводами. Это крайне опасно для новой мировой политики.
Мы подошли к коренному повороту в развитии нашего общества, пишет президент СССР. Мы идем к смешанной экономике, к другому государству, к новому распределению ролей между центром и республиками, к другой армии. И надо суметь не утратить цели, сохранить принципиальную линию, какому бы давлению с разных сторон она не подвергалась.
Президент далее сообщает об усилиях, которые он сейчас прилагает для налаживания диалога с руководителями республик. Достигнут определенный прогресс. Я хочу политического решения, пишет президент. Будем делать все, чтобы не повторилось ничего подобного тому, что произошло за эти недели. Все должно происходить в конституционных рамках, в рамках законности. В общем президент уверен, что все удастся уладить.
В ходе беседы с госсекретарем Бейкером я почувствовал озабоченность американской стороны. Я связался с Москвой, чтобы получить дополнительную информацию для передачи американскому руководству. У меня есть некоторые дополнительные сведения. Но сначала хотел бы изложить основные принципы политики советского руководства по Прибалтике.
Это прежде всего необходимость решения любых проблем мирным путем, недопустимость всяких попыток апеллировать к вооруженным силам в политической борьбе.
Применение силы в Прибалтике не является выражением линии президентской власти. Президент хочет политического решения. События, произошедшие там, не являются результатом приказов сверху. Отношения гражданских властей с военными должны строиться только на основе законов СССР.
Подтверждается конституционное право республик выйти из СССР. Условием этого является волеизъявление всего населения - референдум, соблюдение Конституции и соответствующих законов. Никакие комитеты или организации не могут претендовать на власть иначе как через законный порядок.
Признание законно избранных парламентов и руководителей республик Прибалтики и готовность вести диалог с ними, в том числе в рамках Совета Федерации. Диалог различных сил уже начался при посредничестве Президента СССР в Латвии, есть движение к диалогу также в Эстонии.
Кроме того, я могу информировать Вас также о некоторых конкретных сведениях относительно войска в Прибалтике.
Вводился только в Литву один дополнительный полк из Пскова для охраны военных комиссариатов. Он был выведен из Литвы неделю назад.
Завтра, 29 января, большая часть (около двух третей) подразделений внутренних войск МВД СССР, введенных в январе для охраны жизненно важных объектов, будет выведена из Вильнюса.
В настоящее время в Прибалтике нет ни одного нового подразделения войск Советской Армии, а есть лишь те части, которые находятся там на постоянной основе.
Я сообщаю Вам все это, г-н Президент, чтобы Вы убедились, что мы делаем все, чтобы удержать ситуацию под контролем, не дать ей вырваться из рук.
Должен сказать, что нас беспокоят некоторые заявления в Конгрессе и даже в Белом доме о возможности „принятия мер“ против Советского Союза. Об аналогичных вещах пишет в своем послании М.С.Горбачев: „Сейчас некоторые правительства в Европе, европейские сообщества принимают решения по свертыванию экономических и иных связей с нами. Ну, что ж! Упрашивать никого не будем. И из-за этого от принципиального курса на перестройку не отступим. Хотя будет труднее“.
Хотел бы развить эту мысль. Она тесно связана с внутренней ситуацией в стране. Внешнеполитические аспекты возможных мер очевидны. Но важны и внутриполитические. Когда мы видим определенную реакцию Запада, особенно в экономической сфере, то это имеет большое символическое значение.
Люди внимательно следят за тем, что происходит. Когда Вы, г-н президент, выступили с инициативами в области торгово-экономических связей с СССР, наше общественное мнение реагировало на это весьма положительно. И если сейчас будут приняты меры в обратном направлении, то это будет воспринято как удар по политике М.С.Горбачева. Кто-то может сказать ему: вы поддерживаете США в конфликте в Персидском заливе, где они действуют против Ирака, с которым мы дружили 30 лет, а что получаете взамен? Действия, которые подрывают экономическое развитие СССР.
Наш курс будет поставлен под сомнение. А некоторые люди скажут - хотя это не так, - что Вашингтон объективно выступает на стороне тех, кто против Горбачева, против перестройки.
Но мы понимаем ситуацию, с которой Вы сталкиваетесь, нажим со стороны конгресса, общественного мнения, взбудораженного событиями в Риге и Вильнюсе. Люди не знают, что это не отражает политику президента СССР, требуют каких-то действий, чтобы способствовать исправлению положения. Но эффект будет обратный. Будут отброшены вспять наши отношения в целом. Мы упустим озлобленные, беспрецедентные возможности, которые сейчас открываются. А ведь никто не хочет возвращения „холодной войны“ - или „полухолодной войны“.
[…]
Думаю, в сложившейся ситуации решение о переносе сроков встречи на высшем уровне - временное, а подготовленный текст сообщения об этом будет иметь соответствующий эффект. В Советском Союзе оно будет воспринято с пониманием.
Дж.Буш. Оно не будет воспринято как „пощечина“ Горбачеву?
А.А.Б. Считаю, что сообщение сможет нейтрализовать такие настроения, хотя, конечно, найдутся люди, которые скажут, что это неудача в наших отношениях. Нам надо вести себя зрело, взвешенно. Я говорил с М.С.Горбачевым, он согласен с таким подходом.
Дж.Б. В ходе визита М.С.Горбачева в прошлом году мы обсуждали проблему Литвы, говорили о переговорах. И вскоре после визита диалог начался, была отменена экономическая блокада. Но затем, кажется, пошло движение вспять. Вы считаете, что с Латвией и Эстонией достигается определенный прогресс?
А.А.Б. Что касается Латвии, то М.С.Горбачев разговаривал с руководителями двух основных группировок. По ряду вопросов достигнуты договоренности. Одна группировка заявила, что не считает власть парламента незаконной, а другая выразила готовность пересмотреть антидемократическое законодательство. Мы считаем, что там возможна нормализация положения.
Есть основание считать, что даже в Литве кое-что возможно. Проблема в том, что Ландсбергис хочет усугубить положение. У него был разговор по телефону с М.С.Горбачевым, у которого сложилось впечатление, что Ландсбергис не хочет диалога. Он настаивает на том, что правительство СССР - „иностранное правительство“ и переговоры должны иметь характер межгосударственных. Но это невозможно.
Дж.Б. Я признателен за Ваши разъяснения. Главное состоит в том, чтобы устремления прибалтов не блокировались путем применения силы. Если будет мне продемонстрировано, что сила не будет применяться, что происходит уменьшение военного присутствия, то это будет хорошим сигналом.
Что касается отсрочки встречи в верхах, то я буду высказываться строго в том духе, как обсуждали Вы с Джимом. Некоторые будут толковать это решение, как „наказание“ СССР за Прибалтику, как минус для Горбачева. Я этого не хочу. Некоторые у нас будут настаивать на том, чтобы президент принял меры против СССР, что мы должны выступить в защиту прав человека. Может быть, оторочка встречи несколько снизит интенсивность таких требований.
[…]
Хотя в сообщении говорится, что договор по СНВ еще не готов, я хочу скорейшего завершения этой работы. Нельзя допустить, чтобы технические трудности помешали заключить договор, в разработку которого множество людей вложили столько труда.
Джим, у Вас есть что-нибудь?
Дж.Бейкер. Не так много. Мы с министром говорили о важности налаживания какого-то диалога. Это было бы для нас ценным аргументом. Мы говорили о возможности проведения референдумов в Прибалтике. Год-два назад сами прибалты не выражали особой заинтересованности в проведении референдума. Сейчас А.А.Бессмертных считает, что если референдумы будут проведены, то впоследствии не исключено внесение изменений в Закон о выходе из СССР, который кажется нам чрезмерно жестким, не способствующим волеизъявлению народа.
Дж.Буш. А литовцы не хотят проведения референдума?
Дж.Бейкер. Все довольно сложно, но так или иначе Латвия и Эстония ведут себя более позитивно.
А.А.Б. Если будет проведен референдум, будет выражена воля людей, то это создаст более благоприятную атмосферу. Это было бы очень хорошим началом процесса в соответствии с Конституцией.
Дж.Буш. Какова позиция Ландсбергиса по референдуму?
К.Райс. Он не хочет, чтобы референдум проводился в соответствии с Конституцией СССР.
Дж.Буш. Любое проявление гибкости со стороны М.С.Горбачева в вопросе о самоопределении, волеизъявлении было бы очень хорошо воспринято. Мы приветствовали бы конкретные действия, подтверждающие заявление о недопустимости применения силы, апеллирования к войскам. Повторяю, главное - конкретные шаги.
В своем письме М.С.Горбачеву я сообщил о мерах, которые я вынужден был бы принять, если ситуация не улучшится. ЕС обогнало нас в этом плане. Мы хотим сохранить советско-американские отношения. Но в данном вопросе я начинаю оставаться в меньшинстве. Вы знаете, что пишут в прессе.
Конечно, мое решение определяется не газетами. Но М.С.Горбачев должен знать, как я отношусь к применению силы. Оно не способствует нашим отношениям. М.С.Горбачев дважды говорил мне, что сила не будет применяться. Я не сомневаюсь в его слове, понимаю, что иногда для восстановления порядка приходится использовать войска. Но у нас здесь есть люди, которые не доверяют ему, обвиняют меня в наивности. Но Вы можете передать М.С.Горбачеву, что я верю ему.
Итак, давайте сделаем сообщение о переносе встречи и продолжим работу по всей нашей повестке дня, в том числе по вопросам ограничения вооружений. Но я прошу вас иметь в виду: времени у нас немного, долго держаться на нынешней позиции я не смогу, если ситуация не изменится. Не будем недооценивать остроту положения. Другое дело, если будут предприняты заметные шаги к диалогу, если будут признаны допущенные ошибки, если будет признана заметность стремления прибалтов и самоопределения и независимости. Мне очень понятно стремление людей к свободе и я думаю, надо проявлять гибкость, пути навстречу этому стремлению, вести диалог. В то же время хочу еще раз подтвердить, что я за сохранение всего, чего мы достигли в наших отношениях.
А.А.Б. Есть некоторые особенности ситуации в нашей стране, которые требуют понимания. Когда я был послом, у меня не было полного понимания этих особенностей. Я говорил с М.С.Горбачевым. Давление на него идет огромное и слева, и справа. Только он в состоянии удержать курс. Он получает горы писем с требованием о введении президентского правления. Но он не хочет на это идти. Он хочет продолжать реформы, продолжать перестройку.
Дж.Буш. Я знаю, что его атакуют слева - республики, Ельцин. Это находит отклик и здесь.
Недавно я получил письмо известного консервативного деятеля П.Чайрика. Он пишет, что ни один другой вопрос не вызывал столь единодушной реакции у американских консерваторов, как Прибалтика. По многим другим вопросам среди них сейчас раскол, но только не по этому. Многие из них отказываются доверять вам, даже несмотря на то, что вы ушли из Восточной Европы. А теперь видят подтверждение своей позиции.
Вы, пишет мне Чайрик, не представляете себе всей остроты настроений по этому вопросу в Америке. Их разделяют и слева, люди, для которых единственно важный вопрос - права человека. В палате представителей все единодушны - правые и левые. Так что дело очень серьезное, и я просил бы Вас донести это до Президента. Дело не в том, что мы бежим вслед европейцам. Я сам разделяю эти чувства.
Дж.Бейкер. Мы об этом говорили с министром. Я не знаю, сколько времени мы сможем удерживаться от каких-то мер. Для того, чтобы мы могли сказать: „Давайте не будем спешить, попытаемся разобраться в ситуации“, необходимо создание достаточно солидного механизма диалога. Иначе мы останемся в изоляции.
А.А.Б. Диалог будет налажен. М.С.Горбачев за диалог. Есть трудности на другой стороне. Совет Федерации будет более активно участвовать в этом процессе, и процесс пойдет.
[…]
На беседе присутствовали: с советской стороны: зам.министра иностранных дел СССР А.А.Обухов, временный поверенный в делах СССР в США С.Б.Четвериков, советник 4 США и Канады, МИД СССР П.Р.Палажченко; с американской стороны: вице-президент США Д.Куэйл, государственный секретарь США Дж.Бейкер, помощник президента США по вопросам национальной безопасности Б.Скоукрофт, заместитель помощника США по вопросам национальной безопасности Р.Гейгс, сотрудник аппарата Белого Дома К.Райс, руководитель аппарата планирования политики госдепартамента Д.Росс.