SSRS vadovui A.Černiajevas kalbėjo: „Aš nebesuprantu. Juk esu pripratęs atrinkti, kur jūsų tikslas, kur taktika. O su Lietuva – susipainiojau. Jeigu Jūs tikitės sulaikyti Lietuvą vien gąsdinimais, nenaudodamas kariuomenės – tai nerealu. <...> Jeigu Jūs „neatmetate“, kaip vakar pareiškėte PB, „Varenikovo varianto“ (ypatingoji padėtis, prezidentinis valdymas, trijų pulkų įvedimas, Vilniaus viršūnės „izoliacija“, pasinaudojimas lietuvių marionetėmis, kad jie „pakviestų“ mūsų karius, kaip Prahoje 1968 m.), tuomet – krachas. Tai būtų viso Jūsų didžiojo reikalo pražūtis. Ir dėl ko – ogi dėl imperinio komplekso, nes ekonominiu požiūriu mes nieko neprarandame, jie skrupulingai išpildys viską, ką susitarsime, jie neturės kur dėtis!“
Konspektuodamas politinio biuro posėdžius, A.Černiajevas nevengia komentarų, atskleidžiančių tikruosius kolegų veidus. Iš jo sužinome, kad 1990 m. kovo 29 d. svarstant Estijos komunistų partijos XX suvažiavimo klausimą, Jegoras Ligačiovas ir Nikolajus Ryžkovas nesugebėjo suvaldyti savo pykčio ir agresijos.
Из дневника Черняева:
22 марта 90 г.
Сегодня на ПБ может “Чарнына Тиссе” для Литвы. Дело идет к Чехословакии–90. Я в ужасе. Все подпевали великодержавию - самому вульгарному и самодовольному. Яковлев и Медведев отмолчались.
Что делать мне? Вчера он назначил меня помощником президента. Но, если он устроит побоище в Литве, я не только уйду… сделаю, наверно, кое-что еще.
Сегодня неделя (15.03) как он президент. А правит по-прежнему Политбюро.
[…]
25 марта 90 г.
[…]
Поговорили […] …
Я: Михаил Сергеевич, меня вчера испугало Политбюро.
Он: Тебя всегда оно пугает…
Я: Не всегда. Иногда удивляет, иногда огорчает, иногда смешит и возмущает.
Он: А что?
Я: Я перестаю понимать. Я ведь привык разбираться – где у вас цель, а где тактика. А с Литвой – запутался. Если Вы думаете удержать Литву с помощью запугивания, без применения войск, то – это нереально. А все Ваши успехи в перестройке всегда связаны с тем, что Вы умели считаться с реалиями, как ВЫ любите выражаться. Если же Вы “не исключаете”, как вчера заявили на ПБ, “вариант Варенникова” (чрезвычайное положение, президентское правление, ввод трех полков “изоляция” вильнюсской верхушки, использование марионеточных литовцев, которые “призовут” наши войска, как в Праге в 1968 году), то тогда – крах. Тогда гибель всего Вашего великого дела. И из-за чего – из-за великодержавного комплекса, потому что экономически мы ничего не теряем, и они все скрупулезно выполнют, если договоримся, да им и деваться некуда!
Он: Да, брось, ты, Толя, все будет как надо, все пойдет правильно!
Это он выслушивал и говорил “между прочим”, стоя, перелистывая бумаги на столе…
[…]
Политбюро,
29 марта 1990 года
(запись Черняева)
Гиренко сообщает о ХХ съезде Компартии Эстонии. Ярового и Когана очень поддержало там консервативное крыло.
Лигачев (очень агрессивно). С Вашей точки зрения – там раскол произошел? И на какой почве? Там две партии сейчас?
Рыжков (еще агрессивнее навалился на Гиренко. – А.Ч.).
Горбачев. Уговаривать товарищей следует, но в рамках КПСС. Ведь как пойдет дело в республиканских партиях, так пойдет и во всей партии. Надо работать со всеми – и с эстонскими, и с русскими коммунистами.
Гиренко. Важно не подталкивать к отделению (от КПСС).
Горбачев. А там это началось. И Лауристон Саари (?) возглавляет.
…И это смыкается с волной за республиканское президентство. Началось, кстати, не в Эстонии, а в Узбекистане – “За автономию!”. Скоро эмиров будут выбирать!
Лукьянов. Надо отозвать Каримова в Центр и упразднить пост президента в Узбекистане.