Из дневника Черняева:
22 апреля 90 г.
Вчера на работе – текучка. Германия, Тэтчер, Буш… И их “угрозы” насчет Литвы. Мадам опять предлагает свои услуги. Пока в Западной Европе – риторика, Прунскене поехала в Осло и в Данию. Очень хорошо приняли, но нефть, чтоб прорвать нашу блокаду, не обещали.
Народ в Литве начинает задумываться – так ли все они “правильно” сделали? Не лучше ли было бы с Бразаускасом?
Неужели М.С. опять окажется прав? Неужели он готов и на такой риск в “игре”? Но ведь он тоже вроде эволюционирует… Хотя, когда сидели втроем над докладом о Ленине, по поводу абзаца, где Сталин – насчет федерации: мол, некоторые приняли это всерьез, пробросил: “Вот и мы так!” Т.е. будем заниматься риторикой и законотворчеством по преобразованию федерации, а на самом деле “держать империю”.
[…]
30 апреля 90 г.
[…]
Литва - самая болевая для него (М.С.) точка. Она - в экономической блокаде. А “восстания”, которого он ждет против Ландсбергиса и Прунскене, все нет и нет. Нет у него политики в отношении Литвы, а есть одна державная идеология: не допустить распада империи. […]
7 мая 90 г.
[…]
В воскресенье звонил мне Бишер (народный депутат СССР от Латвии). Оказывается, Горбачев уже сообщил Рубиксу (секретарь ЦК Компартии Латвии) – и сегодня это уже опубликовано в “Правде”, - что с Латвией будем поступать так же, как с Литвой, если не будет отменена “Декларация 3 мая”. Шахназарову на эту же тему звонил Вульфсон (тоже народный депутат). У обоих один и тот же вопль: вмешайтесь, пожалуйста, пусть президент вчитается в обращение, которое мы ему послали. Вмешались. Горбачев заявил Шаху: “Я додавлю всех!”
[…]