„Spaudoje, radijuje pas mus ir Vakaruose spėlioja: ar Vilniaus akcija buvo surengta su Gorbačiovo žinia, ar apskritai jis įvykių šalyje nebekontroliuoja? Ar tai Lietuvos komunistų ir kariškių saviveikla? Mane taip pat kankina abejonės. Aš įtariu, kad Gorbačiovas slapta net nuo paties savęs norėjo, kad įvyktų kas nors panašaus. Išprovokavo darbininkų demonstracija prieš Aukščiausiąją Tarybą Vilniuje, kuri privertė pasitraukti Prunskienę. Tačiau jeigu šito nebūtų buvę, greičiausiai „būtų reikėję išgalvoti“ ką nors kito. Kad M.S. galėtų išduoti Burokevičių ir Švedą (Lietuvos KP CK sekretorius), man atrodo nesuvokiama. Matyt, nuo pat pradžių jie buvo numatyti būti Brazausko kompartijos penktąja kolona“, - svarstė A.Černiajevas.
Sausio 14-tąją A.Černiajevas rašė: „Šiandien Aukščiausioji Taryba prasidėjo, žinoma, nuo Lietuvos. Pugo, Jazovas – kvailos, melagingos, chamiškos kalbos. O po pertraukos – pats Gorbačiovas: apgailėtina, mykianti kalba su beprasmiškais nukrypimais. Ir nėra politikos. Pykina – veidmainiškas išsisukinėjimas. Nėra atsakymo į svarbiausią klausimą. Kalba neverta nei buvusio Gorbačiovo, nei dabartinio momento, kuomet sprendžiamas viso didžiojo jo penkerius metus trukusio darbo likimas. Buvo gėda ir graudu viso to klausytis“, - rašė M.Gorbačiovo patarėjas.
***
Из дневника Черняева:
13 января 1991 года, воскресенье.
[…]
Не думал я, что так бесславно будет заканчиваться так вдохновляюще начатое Горбачевым. Утомляют растерянность и, увы, беспорядочность в занятиях, какая-то “спонтанность” в делах, а главное - склонность верить „своим“ и в конечном счете именно у них искать поддержку (у КПСС!).
Все это привело к “спонтанным” действиям десантников и танков в Прибалтике и кончилось кровью. Говорят, в Вильнюсе 180 раненых и 14 убитых за одну ночь!
Радио гудит от оскорблений и обвинений Горбачева. Уже российские депутаты публично произносят: „Горбачев и его клика“, „Горбачев - величайший лжец нашего времени“, „Он обманул всех и Ельцина в первую очередь“, „Режим пакостный“, „Его режиму служить не буду“.
Депутат ВС СССР Вульфсон рыдает по телефону: „Анатолий Сергеевич, спасайте! У нас (в Риге) завтра будет то же самое (что в Вильнюсе). Куда смотрит парламент? Где депутаты?“ А тем временем Буш уже испросил Конгресс насчет вторжения в Ирак.
Радио продолжает вопить. Я фиксирую, что успеваю: „Горбачев подбирается к российскому парламенту“. „Вильнюс - это дело рук марионеточного комитета спасения Литвы, который прикрывает Горбачев“. Святослав Федоров: „Уже баржа готова для меня, Собчака, Попова, чтобы отправить за рубеж“. (Намек на высылку философов в 1922 году). Заявил, что он положит свой депутатский мандат от „красной сотни“. Какая-то работница призвала по радио в знак протеста против действий Горбачева класть партбилеты.
„21 русский солдат перешел на сторону Верховного Совета Литвы и вступил в охрану парламентского здания“. „Солдат в люке танка со слезами на глазах“. Комментируют: но есть солдаты, которые, не моргнув глазом, могут убить 100 и 200 человек в одну минуту. Сообщается, что 6 человек из 14 убитых в Вильнюсе не опознаны, потому что изуродованы их лица.
„Кровавые победы Советской Армии над собственным народом“, „Черные полковники правят бал“, „Людей убивают за то, что они хотят быть свободными“.
Звонки на радио, которые тут же даются в эфир: „Мне стыдно, что я русская“, „Горбачев хуже, чем Гитлер“, „То, что в Литве - это сигнал всем республикам“, „Республиканские парламенты должны сказать свое слово“. „На Верховный Совет СССР нечего рассчитывать“. Перемежается призывами „к суду над палачами“, требованиями поставить вопрос о лишении Горбачева Нобелевской премии.
Юрий Афанасьев, Старовойтова, Черниченко, Станкевич возглавляют митинг на Красной площади. Потом прошли во главе манифестации по улицам, подняв свои депутатские удостоверения. Толпа скандирует; „Свободу Литве!“, „Позор палачам!“.1
В пятницу я настоял на том, чтобы Горбачев позвонил Бушу по Персидскому заливу в канун дня „Икс“. Разговор был „дружеский“. Но по Литве М.С. вешал лапшу, обещал избежать применения силы. […]
Литовское дело окончательно загубило репутацию Горбачева, возможно и пост. Да... это так, хотя он и презирает “паникеров”. По радио идут стихи Пушкина, Лермонтова, Маяковского, которые напоминают о зверствах властей по отношению к своему народу, об ответственности царей.
[…]
Словом, опять передо мной ситуация 1968 года - Чехословакия. Но тогда была проблема рвать с Брежневым, с которым я был едва знаком. А теперь - с Горбачевым, с которым связано великое историческое дело, хотя он и губит его собственными руками. В печати, по радио у нас и на Западе гадают: с ведома Горбачева предпринята вильнюсская акция или вообще события в стране уже вышли из-под его контроля? Или это самодеятельность литовских коммунистов и военных? Меня тоже мучают сомнения. Но подозреваю, что Горбачев в тайне даже от самого себя хотел, чтобы что-то подобное случилось. Спровоцировала демонстрация рабочих перед Верховным Советом в Вильнюсе, приведшая к уходу Прунскене. Однако, если бы этого не было, наверное, „пришлось бы выдумать“ что-нибудь другое. Предавать Бурокявичуса и Швеца (секретари ЦК КП Литвы) для М.С., мне кажется, немыслимо. Видимо, они с самого начала пестовались как „5-я колонна“ в компартии Бразаускаса.
Радио. 1.50 ночи. Вильнюс блокирован танками и бронетранспортерами. Штурмуют телевидение, радио, министерство финансов. В здании республиканского Верховного Совета окна заложены мешками с песком. На площади 100 тысяч народу.
Ельцин отбыл в Таллинн “для обсуждения ситуации” с лидерами Прибалтики. Он же на Совете Федерации был „закоперщиком“ (горбачевский термин) резолюции, осуждающей акцию в Литве.
[…]
Предвижу, что завтра в Верховном Совете начнется вешание лапши на уши. Лукьянов обеспечит. Утром звонил мне Станкевич из Моссовета. Явно рассчитывал на какую-то информацию о Литве по верху. А что я мог сказать? Я не знал даже того, о чем радио вещало много часов. Надо мне думать, что делать с самим собой.
[…]
14 января 1991 года.
Радио „Эхо Москвы“: На 20 января намечена демонстрация в защиту Литвы и России под лозунгом: „Команду Горбачева - в отставку!“ Пойдут по Садовому, потом по Арбату и Старой площади, ибо там, согласно радио, „исчадие ада“, оттуда идет „военно-партийный путч“.
Сегодня Верховный Совет начался, конечно, с Литвы. Пуго, Язов - глупые, лживые, хамские речи. А после перерыва - сам Горбачев: жалкая, косноязычная, с бессмысленными отступлениями речь. И нет политики. Тошно - фарисейское виляние. Нет ответа на главный вопрос. Речь недостойна ни прошлого Горбачева, ни нынешнего момента, когда решается судьба всего его пятилетнего великого дела. Стыдно и жалко было все это слушать.
[…]